10 марта 2015

Без названия

– Финн, ты настоящая плакса! ПЛАКСА!
– Джейк, зачем ты так со мной? Да я и не плачу; только когда люди умирают, и всё. И если бы я не плакал, я бы прослыл черствым душой.
– Эээээ, как жалко, люди умирают!)) Ээээээ, я Финн!)))

Всё стало каким-то гадким и совсем невеселым.
Я ищу каких-то приключений, включаю разностороннего человека, но понимаю, что сдохну, как и большинство. Нахрен тогда вообще чего-то добиваться, к чему-то стремиться, воображать некую утопию через много лет своей жизни, которой ты обязательно достигнешь, если будешь много умных книжек читать, много умных фильмов смотреть? А я хочу сразу сказать всем подобным мне идиотам: ничего прекрасного в конце не будет: вы все умрете, на вашу могилку еще лет 50 будут ходить ваши дети и внуки, а потом все про нее успешно забудут, как и про вашу сраную страницу в контакте. А будет ли контакт? Думаю, да. Но уже без вас и без меня, с черными лентами на аватарках.
Тогда смысл этого всего? Этого бесполезного времяпрепровождения одному или с кем-то, не важно. Можно сидеть на жопе возле монитора и собирать косынку, ради того, чтобы увидеть салютики в конце, а можно эту же самую жопу рвать ради каких-то там жалких копеек, проживая жизнь от зарплаты до зарплаты, от дедлайна до дедлайна. Всё это было, всё это проходили. Уже через год ощущение ущербности прет через все дыры разума, и понимаешь, что пару лет твоей беспечной юности потрачены на какую-то нелепую х**ню. Ты пытаешься заглушить это ощущение периодическими встречами с друзьями в кафе, что еще больше начинает раздражать, потому что начинаешь понимать, что ты такой же, как и они, вы все одинаковые, бесполезные. Ты начинаешь лучше видеть систему, этот конвейер по производству повсеместно заменимых, немного агрессивных, немного грустных муравьев, шестеренок рыночной экономики. Начинаешь искать сторонние увлечения, чтобы хоть как-то быть в отдалении от всех подобных тебе, но понимаешь, что это лишь попытки убежать от себя, от такого родного и глупенького.
Я лично постоянно вспоминаю учебу в институте, насколько это было круто. Можно было не делать, ровным счетом, ничего, и всем было насрать. А теперь всех больно сильно беспокоит то, что работать я не хочу и, более того, не считаю материальные блага самоцелью своей жизнедеятельности. Единственное, чего мне хочется – это жить в свое удовольствие и ничего не делать. Мама не только не разделяет моего мировоззрения, она еще и считает, что в работе главное выстроить карьеру: от лоха до руководителя, а без этого работать не имеет смысла. Да уж… Не ожидала я от маман таких недалеких, точнее, неглубоких суждений. Видимо, мало книжек читает.
А я? Чего я достигла? Каждый второй пытается затыкать мне рот и говорить: «Умная что ли?» Или что-то типа этого. Маленький островок интеллигенции в моих кругах не в силах убедить меня в том, что я в адеквате, потому что, как ни странно, мнение плебеев для меня тоже играет роль, причем безумно важную роль. Моя школа под номером 399 научила меня одной простой истине: если ты не можешь общаться с быдляком и прочим сбродом, значит проблема не в них, а в тебе. Потом я немного выросла, и поняла, что все вокруг идиоты, а я одна – умная. Но всё равно хожу порой, как под дулом пистолета: шаг влево, шаг вправо – и тыдыщ! Умные мозги растекаются по асфальту, вокруг столпились мои школьные «товарищи» и хохочут во всё горло: «Поглядите-ка! Эта женщина строила из себя высокомерную суку, а кончила хуже, чем последняя бл*дина!» Иногда я даже начинаю думать о том, что если я долго не буду общаться с разными кругами, я окончательно оторвусь от настоящей жизни, от своего детства, прожитого в Измайлово, которое прочно во мне сидит и тянет меня мыслями обратно в 90-е. Но с каждым годом остается всё меньше и меньше людей из прошлого вокруг: вот Мариша уже перестала приглашать меня на день рождения, как когда-то в 2008 или 9-ом перестала приглашать Настю, вот Даша уехала в далекую жопу матушки-России, вот мои дорогие однокурсники сидят в контакте, но хоть бы кто проявился и написал спустя год после защиты. Я всё чаще и чаще говорю печальным людям «се ля ви», но всё это только на словах, на деле же я и сама пытаюсь верить во что-то лучше, чем здесь.
А сегодня я зашла на жж дорогого Мальчика из Запрудни и поняла, что он в точности говорит о том, о чем я пытаюсь написать последние три (или четыре) месяца, но не публикую, потому что лень мне это всё дописывать (даже эта запись будет не совсем законченной). Значит вся эта теория о том, что есть нити – это не абсолютный бред, а что-то в этом есть, и Мальчик из Запрудни тоже начинает думать о тщетности бытия, хотя ему, казалось бы, жить да жить еще, с его-то жаждой приключений. Может, он как раз-таки чего-то и достигнет к 25, не то, что я. И я верю в это, хоть и смутно. Наверное, верю, потому что верить в свой потенциал мне больше не хватает сил, да и несерьезно это как-то. Сколько же можно чего-то грандиозного ждать, когда и так всё понятно.
Кстати, о приключениях. Я тут лежала в ванне и думала, что вообще таким людям, как я, тоже отведена определенная роль в жизни. Если, к примеру, Дима и Никита – это Финн и Джейк, которые всё время ввязываются в идиотские приключения, то я скорее напоминаю Бубльгум, которую эти ребята тоже затягивают в свои истории. В нашем случае истории эти не обходятся без алкоголя, что меня немного пугает. Я уже не говорю о том, что Никита заявил мне, что «это были самые алкогольные байдарки в его жизни», но я глубоко надеюсь, что это не связано с моим присутствием. Хотя мне пофиг, ведь целый год я живу, как хочу, пью, сколько хочу абсолютно любое дешевое и вкусное бухло, и люблю или ненавижу людей в той степени, которую они от меня заслуживают. В общем-то, люблю я каждого второго красивого парня, а ненавижу каждого третьего. Если задуматься, то каждый третий парень, которого я люблю – он же и каждый второй, которого ненавижу. Вот как-то так.
Между тем, лето вышло у меня достаточно насыщенным (если вкратце). Описывать свою поездку в лагерь с детьми? Пффф, кого это волнует? Могу описать тот день, когда умерла папина жена и все последующие две недели связанные с этим. Как я в одиночку искала могилу своего деда, на которую отец не ходил уже 20 лет, но только убила время, лазая по кладбищу в течение нескольких дней. Могила оказалась без креста и даже без таблички. Несмотря на эти беспокойные времена, смерть Лены кое-чему научила меня. Именно с этого дня, когда хоронишь человека (не важно, кто это был, и кем приходился тебе), начинаешь понимать, насколько бесполезным человеком он был, и насколько непримечательной оказалась его жизнь. Конечно, в случае с нашей Леной – это вообще пизд*ц: ее единственный ребенок погиб еще в раннем детстве. Прежде, чем папа безжалостно выкинул все ее вещи, я успела выхватить из настенных рамок несколько фотографий ее и ее семьи, сложить их в сборник стихов Цветаевой с иллюстрациями Гончаровой и забрать домой. Но… Никто никогда не вспомнит, кто эта женщина на фотографиях после того, как об этом забуду я. Их просто выкинут, оставив лишь книгу, даже не подозревая, что эта книга была последней, которую Лена читала. Никому это будет не интересно, как и то, что из Лены Родионовой получилась бы хорошая художница, если бы родители отдали ее заниматься. Настолько эта информация бесполезна для всех, что я не удивлюсь, если лет через 100 эта запись станет единственным доказательством, что такой человек жил на свете, жил 58 долгих лет, и каким-то образом влиял на вселенную.
Я лично к мыслям о смерти отношусь спокойно. Я прекрасно осознаю, что все на свете умрут: сначала родители, потом друзья и я, потом и мои еще не родившиеся дети. Возможно, кто-то из них проживет очень долгую и счастливую жизнь, но всех ждет один и тот же финал. Надо относиться к этому, как к норме, как к части жизненного цикла, и тогда, возможно, станет чуть менее больно. Но я всё равно плачу…
  • Current Mood: thirsty хочу пить
  • Current Music: Тишина